Главная 18:57:14 - Пятница, 16 Ноябрь 2018
"Квотирование - путь к коррупции". Ответ депутату Орлову
"Квотирование - путь к коррупции". Ответ депутату Орлову
15.08.18 - 05:17

Вице-премьер по экономике, министр доходов и сборов ДНР, А.Ю. Тимофеев ("Ташкент") ответил редакции "Донецк24" на вопросы, которые поднял в своей статье депутат Народного совета ДНР Е. Орлов ("Не надо врать о поддержке отечественных производителей – критическая статья Е.Орлова", http://dnr-live.ru/ne-nado-vrat-o-podderzhke-otechestvennyih-proizvoditeley-kriticheskaya-statya-e-orlova/).

- Александр Юрьевич, депутат Народного совета Евгений Орлов в своих выступлениях призывает власти Республики проводить для поддержки отечественных производителей куриного мяса и яйца политику квотирования, а государство придерживается политики пошлин, по его словам. На ваш взгляд почему политика пошлин более целесообразна?

Тимофеев А.Ю.: Давайте рассмотрим это на примере куриного мяса. Для любого государства целесообразной является та политика, которая развивает и поддерживает само государство. Это основа – развитие самого государства. Если государство начинает обеспечивать внутри производство всего, что требуется для внутреннего потребления, государство развивается. Если оно начинает завозить со всех сторон то, что надо для жизни, оно не развивается. Оно становится просто придаточной колонией кого-то. Кого? Не имеет значения. Но государство у себя не производит ничего, оно просто все завозит со стороны. Дешевая рабочая сила, сырьевая база – на этом все.

Здесь таможенная политика заградительных пошлин – это политика протекционизма. Я не буду уходить глубоко в историю, начиная там от Фихте, Бисмарка, Листа. Германия восстала в тот момент только потому, что придерживалась именно этой политики – налаживание производства внутри страны всего того, что нужно стране. Советский Союз делал то же самое, он тоже начал производить все у себя внутри. Так вот, когда мы ставим заградительную пошлину, она на самом деле для чего вводится? Для того, чтобы нашим новым предприятиям, или отсталым дать фору для того, чтобы они выровнялись с теми, кто уже развит.

А когда мы начинаем говорить о квотировании – на самом деле это обман, это «сбивание» внутренних, отечественных производителей. Объясню на живом примере. Я, например, какого-то продукта – не имеет значение какого – завожу/ произвожу 20 %. И тогда 80 % на рынке не хватает. Если я под эти 80% начинаю давать квоту, то первый вопрос: кому я эту квоту отдам? Тут уже история в лицах, и это первый вопрос. Второе: на каких условиях я дам квоту? Кто будет выбирать того, кто получит эту квоту?

Всё это, мягко говоря, коррупционная составляющая. Квот на всех не хватит. Их получит один-два-три «приближенных к телам» тех, кто лоббирует эти квоты. Это коррупция в чистом виде. Это первый фрагмент.

Когда ставится заградительный таможенный барьер, он как раз абсолютно для всех одинаковый. Просто таможенными заградительными барьерами мы минимальную цену выравниваем и для всех вводим одинаковые правила игры. То есть здесь нет коррупции. Здесь все, кто может – везите, но заплатите разницу, чтобы, зайдя на конечный – то есть на наш – рынок, вы не смогли продавать дешевле чем наш производитель.

– То есть пошлина как бы обезличена?

Тимофеев А.Ю.: Да, мы не знаем кто это. Нам вообще всё равно. Это касается всех, то есть в этом случае условия для всех одинаковы. Здесь нет фрагмента коррупции. Второе. Допустим, мы дали квоту. Допустим, квоту получил Иванов. Вы производитель, Вы производите продукт. Себестоимость вашего продукта – рубль, и вы при этом наполняете 20 % рынка. А Иванов, воспользовавшись квотой, завез этого продукта 80 % недостающих. Во-первых, кто сказал, что Иванов будет продавать точно по цене себестоимости? Это когда речь идет о «надо впустить», а кого? Меняемся. Вот я Иванов, я завез эти 80 %, а Вы – Петров, Вы местный производитель и у Вас 20 % рынка по рублю.

А у меня 80 % рынка, и я поставлю по 90 копеек. Зачем мне с вами конкурировать? Я вас «убиваю». На рынке, в экономике, конкуренцию никто не отменял. И уничтожение своего конкурента – это основная задача для развития любого бизнеса. Что в этом случае получается? Я, как частное лицо, а Вы – как государство. Я завожу и отдаю дешевле, чем Вы можете себе позволить при себестоимости, и, конечно, Вы не продадите свои 20 %. В лучшем случае, Вы продадите 10 %, а население недокупит у Вас по такой цене. Ну смысл покупать? Я лучше куплю больше, но дешевле. То есть, я не буду поддерживать своего, отечественного, родного производителя.

Причем для покупателя это не видно. Там же на яйце не написано «я конечный пользователь, качество одинаковое, поддержи там, где дешевле». Это убийство своего производителя. Ну это если по цене он ставит дешевле. Если он ставит по такой же цене, то опять же вопрос, кто его заставит поставить по такой же цене, по которой продаете вы как производитель?

В этом случае он получит сверхприбыль. Конкретно эти два-три человека, они получат квоту и получат сверхприбыль. Так вот, в случае таможенной пошлины эту прибыль получает государство в бюджет. В противном случае – получат три «приближенных к телам».

Это принципиальная разница между таможенной пошлиной и квотами. Квоты убивают любое производство, потому что там, где 80%, там и 90% будет завезено. И корректность подсчета, то есть сколько яйца не хватает, кто заявит эту численность? Потому что потребление яйца в разные периоды разное, где-то больше, где-то меньше. Кто сможет посчитать, сколько яйца нам надо? Другими словами, вы рискуете вообще ничего не продать как отечественный производитель. Вот результат действия квот. Вот поэтому я считаю, что делать этого категорически нельзя. Об этом могут говорить или люди, не понимающие в экономике, или провокаторы, или сторонники либеральной идеи открытости рынков.

- А что государство получает при квотах?

Тимофеев А.Ю.: При квотах государство ничего не получает.

- А квоты продаются или просто раздаются?

Тимофеев А.Ю.: Я не знаю. Механизма квот как такового нет, он не проработан. Но даже если он будет прорабатываться, остаётся вопрос: кто, как и на каких условиях получит квоты? Если подразумевать продажу квот, у меня тогда вопрос: а какая в этом случае разница между заградительной пошлиной и продажей квот? Только в первом случае государство регулятор, а вот во втором я не понимаю, кто будет регулятором на квотах? Создать еще какую-то непонятную комиссию не понятно при ком, которая будет определять? И опять же, кто сможет корректно определить объемы, сколько надо? Вот и все.

Поэтому я повторяю, что это люди, которые или ничего не понимают в экономике, или провокаторы, или либеральные сторонники открытости рынка. Это на самом деле убийство государственного сектора - то, что было предложено в данном контексте.

- Как политика пошлин отражается на конечной цене для потребителя?

Тимофеев А.Ю.: Я лукавить не буду, заградительные пошлины в любом случае корректируют конечную цену, но они в первую очередь удерживают рынок. Нельзя сказать, что мы пошлины ввели, и все подорожало. На самом деле это неправда. Давайте возьмем новейшую историю последних 3-4-х лет. До того, как на рынок Республики не вышла «Шахтерская птицефабрика» со своим продуктом, цена на курицу – я напомню для тех, кто не помнит – была 280 рублей за килограмм. И наши спекулянты – не подберу другого слова – не стеснялись: курица и продавалась по цене 280 рублей за килограмм.

После того, как на рынок вышло ГП "Шахтерская птицефабрика" – я уточню, что это стопроцентно госпредприятие – и предложила свою курицу по цене 112 рублей за килограмм, сразу же перекупщики стали предлагать курицу по цене 80 рублей за килограмм. Это был демпинг. То есть была откровенная попытка уничтожить наше госпредприятие. И тогда мы ввели заградительную пошлину для того, чтобы им не было смысла продавать дешевле, чем себестоимость государственной «Шахтерской птицефабрики».

Почему такая себестоимость «Шахтерской птицефабрики»? Потому что производство курицы – это производство конечного продукта, включая кучу подструктур. Включая ту же кормовую базу. У нас она не производится. Кормовая база делается из сои, соя в Республике не выращивается. Если покупать сою в РФ или еще где-то, везти и перерабатывать, то не получается выйти на себестоимость комбикорма в России. Почему? Потому что в России есть программы поддержки сельского хозяйства, просто бюджет дотирует сельхозпредприятия для их поддержания. Мы в условиях войны не можем себе позволить дотировать эти вещи. Поэтому мы отталкиваемся от реальной себестоимости, без дотационки. Поэтому, как следствие, цена курицы получается не 70-80 рублей, а 90 рублей. Вот эту разницу надо скомпенсировать на границе, потому что в противном случае, благодаря вот этим "ура, патриотам" - "давайте уберем, давайте", - через месяц «Шахтерская птицефабрика» закроется, а еще через два месяца мы увидим курицу не по 60, как во время демпинга со стороны спекулянтов, а обратно по 280 рублей за килограмм.

Поэтому, когда говорят, что из-за таможенных пошлин цена возрастает, то да, она подрастет, но она будет под контролем государства. И, соответственно, не в 2 раза дороже чем то, что мы видели в 14 - 15 годах.

- Как вы прокомментируете следующую цитату депутата Орлова: «Единственным прямым бенефициаром выступает МДС (Министерство Доходов и Сборов), которое параллельно с мерами поддержки отечественного производителя увеличивает свои поступления, ведь таможенные платежи не идут на инвестирование, хотя могли бы».

Тимофеев А.Ю.: В этом случае я абсолютно поддерживаю господина Орлова. Это единственное место, где он сказал правду. Единственным бенефициаром в истории с таможенными пошлинами является Донецкая Народная Республика в лице Министерства доходов и сборов. Если кому-то неизвестно, то напомню: Министерство доходов и сборов – это государственный орган исполнительной власти, который занимается наполнением бюджета, из которого формируются пенсии, зарплаты, содержание правоохранительных органов, наших больниц, учителей и всех остальных. Поэтому, действительно, единственным контролером за поступлениями в бюджет всех этих вещей является Министерство доходов и сборов.

Но пользователем того, что собрало Министерство доходов и сборов, является вся Донецкая Народная Республика. На сегодняшний день, у нас других поступлений, кроме как от фискальной нагрузки, нет. Предприятия у нас не настолько развиты для того, чтобы пополнять бюджет Республики. Продавать у нас в больших объемах нечего, газотранспортной системы, с которой можно было иметь за прокачку газа, как на Украине, не существует, запасов газа, нефти, леса, и всего того, что можно было бы продавать и наполнять бюджет, – у нас нет.

Поэтому на сегодняшний день Министерство доходов и сборов – это единственный орган власти, который наполняет бюджет ДНР. Вот в этом контексте Орлов, действительно, абсолютно прав. Все деньги, которые собираем, и все платежи, которые устанавливаем – в конечном итоге именно жители Республики этими деньгами и пользуются. Здесь я Орлова поддержу.

-Орлов говорит, что себестоимость товарного яйца в Республике 3,7 руб, и эта цена выше цены реализации. Так ли это?

Тимофеев А.Ю.: Здесь Орлов сам вступил с собой в противоречие, скорее всего от непонимания вообще экономики. Когда по курице была такая ситуация, государство вступило на рынок, выровняло цену на курицу. Что касается ситуации с яйцом, то там у Орлова всё время идёт речь о какой-то частной птицефабрике, за которую так сильно переживает господин депутат. По какой причине? Это я оставлю пока за скобками. Не будем глубоко лезть, почему именно за эту птицефабрику, которая производит товарное яйцо, он так ратует. Даже если учесть, что он действительно патриот Республики и просто помогает коммерсантам, то есть единственный механизм защиты того, что он предложил – это ввести таможенную пошлину на весь объем ввозимого яйца. Если он хочет пролоббировать и дать квоты кому-то, я могу дать 100% гарантии, что года через полтора его птицефабрика (или не его птицефабрика) просто разорится.

-Депутат Орлов одним из пунктов облегчения работы отечественных производителей видит увеличение их оборотных средств, и для этого он предлагает следующие меры: чтобы исполнялась норма Закона о налоговой системе, где прописана нижняя планка аренды земли в 1% от их нормативной денежной оценки. Орлов отмечает, что нижняя планка была директивно увеличена в 3 раза распоряжениями ряда городских администраций; пересмотреть схемы оплаты за природный газ и электричество, так как 100-процентная предоплата изымает у производителей много оборотных средств; ввести мораторий или льготы по уплате налоговых обязательств данными предприятиями.

Тимофеев А.Ю.: Можно в связи с вышеперечисленным сделать сравнение. Возьмем, допустим, лошадь. Вот она после забега прибежала и ей надо воды. И тут Орлов говорит, давайте мы ей расчешем гриву. Наверное. Только лошади это не поможет. Эти меры – это ни о чем. Человек вообще не понимает масштаба поступления денежных средств. Эти проценты, о которых он сказал, глобально не влияют ни на что, потому что налоговая нагрузка в остальных позициях не критична. Это все компенсируется, где-то меньше, где-то больше. Даже если взять суммарно весь объем налоговых поступлений, он не такой большой. И меры для развития бизнеса, они заложены глобально не в этом, а совсем в другом. Когда там говорят «а может здесь опустим с 3% на 2%», то если мы опустим с 3% на 2 или даже на 1, всё равно не будет роста экономики. Просто коммерсанты заработают чуть больше денег.

Вполне допущу, что может быть, кому-то конкретно станет лучше жить, но опять же, тут закон сохранения – если где-то прибыло, значит где-то убыло. Если прибудет у коммерсантов, то значит убудет где-то в муниципальных учреждениях, детских садах, пенсиях и еще где-то. С деньгами фокусы не получаются, деньги из ниоткуда не берутся, надо произвести продукт – и тогда получаются деньги.

У нас нет своей денежной единицы, мы деньги не печатаем, поэтому нельзя, если денег не хватает, взять и допечатать. Нет, мы должны заработать. Мы можем работать только с той суммой, которую мы заработали. Эти все предложения: «давайте здесь уменьшим»… Пусть тогда господин Орлов скажет, какие статьи расходов мы должны вычеркнуть или сократить? То есть, давайте мы того оставим без урожая, там вычеркнем льготу, отменим, например, льготу пенсионерам, военным – пусть он покажет те статьи, которые мы должны вычеркнуть, чтобы скомпенсировать то, что он предложил?

Компенсационных механизмов не так много. Если мы здесь убираем поступления, то мы должны где-то часть расходов сократить. Пожалуйста, может сесть с Минфином, проработать и предложить. Мы предлагаем, допустим, оставить 1-3-и школьные классы без бесплатной еды, которая идет от Республики. Если все скажут да – пожалуйста, давайте это сделаем. Но без меня. Я фискальный орган, я не издаю законы. Я могу предлагать свое виденье. Не как человек, а как министр. И если все остальные со мной согласны, то как раз депутаты определяют, что мы делаем. После того, как они приняли закон, наше министерство как исполнительный орган власти, исполняет то, чего они там понапринимали.

– А предложение Орлова по поводу отмены 100%-ной предоплаты за ресурсы?

Тимофеев А.Ю.: Здесь речь идет видимо об электроэнергии. Это перекошенная информация, потому что, во-первых, население платит по факту, а не предоплату. Речь идет только о промышленных предприятиях – они у нас крупные, потребляют много. Давайте опять на примерах. К примеру, я – завод Стирол, ну или Харвест, кто угодно. Я потребляю 1000 киловатт в час. Энергетики не могут работать с колес. Есть понятие «планирование». Для того, чтобы провести в стоки мегаватт электроэнергии, им надо на шахтах закупить 20 вагонов угля. Скидывается заявка на шахты, шахты этот уголь ставят в план, добывают, железнодорожники перевозят. Вот это все, вся цепь для того, чтобы провести этот один мегаватт электроэнергии. Они производят один мегаватт электроэнергии, а я, как завод, говорю, что у меня не получилось выработать, потому что есть регламентная работа или была какая-то авария. Электроэнергия — это не та субстанция, которую можно разлить в ведра, и она постоит, подождет. По факту все, что будет произведено, будет выкинуто в атмосферу. И тогда вопрос: кто возьмет на себя компенсацию убытков? Энергетики скажут: «а почему мы должны платить, если вы не выработали?». Для того, чтобы этого не было, и это мировая практика, во всех странах, если предприятие заявляет на следующий месяц объем электроэнергии, которую планирует потребить, оно её проплачивает.

Если не выбрало весь объём по какой-то глобальной причине, то в какой-то небольшой части может быть перерасчет. А если не было выбрано всё – ну это, ребят, ваша проблема. Мы же на вас потратили. То, что вы не взяли – это ваше личное дело по большому счету. Не берите, но оплатите.

Это если речь идет о планировании и безубыточности работы этих предприятий. Если загнать его как коня резинового на луну - ну, наверное, можно. В противном случае, все должно быть в плане, а раз в плане, то должно быть подкреплено денежными массами и всем остальным. Потому что процедура от первичной добычи угля до реализации электроэнергии занимает не один день. Добывшим шахтерам нужно заплатить за тот уголь, который они добыли, потому что сгенерировано оно на следующий месяц, но добыть его надо в этом месяце. Это вторая часть, почему этого сделать нельзя.

- Как насчёт какого-то моратория или льгот, послабления налогов этим предприятиям?

Тимофеев А.Ю.: Конкретно каким?

- Ну вот тем, которые с яйцом связаны. Сделает ли такая мера яйцо дешевле?

Тимофеев А.Ю.: У меня ещё вопрос тут. А почему недальновидную политику Орлова должно компенсировать государство за счет налогов? С курятиной, против которой он выступал таким ярым противником, мы навели порядок. После того, как в России ситуация выровнялась по курятине – а они, кстати, на самом деле демпинговали нас три месяца, – на рынке курятины нет проблем.

В первом случае мы можем выровнять ситуацию с яйцом, если она возникнет, регуляторными мерами и пополнить бюджет. Во втором, где он предлагает сделать это за счет государства, у меня сразу возникает вопрос: а за чей счет банкет? Я еще раз говорю – деньги не берутся из ниоткуда, их надо заработать.

И когда он говорит, давайте дадим налоговые льготы – давайте мы их и дадим. Не вопрос. Только скажите – у кого отнимем больше? Это, получается, давайте тем, кто производит яйцо, льготы дадим, а тем, кто выращивает хлеб – налоговую нагрузку увеличим, потому что денег не хватает для тех, кто производит яйцо. Это все от лукавого. Человек просто не понимает по большому счету, о чем он говорит. Он, наверное, прочитал одну умную книжку, и теперь считает, что великий экономист. Уверен, это не так.

Картина мира гораздо шире, чем видно с первого этажа. У нас есть МинАПиП, которое сделало глобальное заявление по ценам на хлеб, потому что они так посчитали. Но. Если в их математику добавить дополнительные факторы, которые не были учтены, то картина резко начинает меняться. Вот у Орлова та же самая проблема. Вот он зашел в определенную комнату и видит людей в пределах этих стен. Мир немного шире.

– То есть Вы ему советуете выглянуть в окно?

Тимофеев А.Ю.: Да, если не выйти на улицу, то хотя бы посмотреть в окно. Для того, чтобы правильно принять решение, мало знать, что на улице лето. Надо как минимум подойти к окну и посмотреть, идет ли там дождь, есть ли ветер. Так вот господин Орлов принимает решение по принципу «я утром проснулся, знаю, что на дворе лето, значит иду на улицу в майке». Не факт. Он ничего не учитывает. Он берет за основу что-то одно. Оно может быть главное, но второстепенное может реально менять картину. Вот он этого не учитывает, вот и все.

- Орлов считает также, что государство в силах помочь предприятиям в части снижения себестоимости продукции, если из урожая ГК (госконцерна) выделить и зарезервировать объем зерна по договорной с производителями товарного яйца цене, для последующего производства комбикормов. Что Вы об этом думаете?

Тимофеев А.Ю.: У меня опять возникает вопрос: а что, это личная фабрика Орлова? Потому что все время он как-то бегает вокруг этой птицефабрики, которая даёт товарное яйцо. Хочу напомнить, что депутаты не могут у нас заниматься бизнесом. Вот он полгода переживает за конкретно одну птицефабрику. «Меня опять терзают смутные сомнения… У Шпака — магнитофон…».

Почему государство должно помогать частному предприятию? Это же коммерсанты. Я здесь не вижу никакого обоснования, что там нужна помощь. Если есть там проблемы, то пусть напишут на Министерство доходов, или в Министерство экономики, пусть сделают обоснование, что у них есть проблема. Я, например, не вижу раскладки, что у этих предприятий есть проблема экономического плана, кроме, собственно, заявлений Орлова. Какой-то странный случай: сами производители молчат, их все устраивает, а господин Орлов вайдотит. У меня вопрос – с чего бы это? Сами люди за себя не переживают, а вот Орлов за них переживает. Странно получается.

Если есть проблема с товарным яйцом, пусть делают раскладки, мы, как минимум, зайдем, проверим их себестоимость. Смотрите, в данному случае государство само не может идти и навязывать свою услугу, потому что сейчас начнется – «государство глушит частный бизнес». Так вот, если у частного бизнеса есть проблема, то пусть он несет свою мысль, на бумаге изложенную, в правительство. А то какие-то двойные стандарты. Государство не помогает – значит плюёт на частный бизнес. Помогает – значит вмешивается. Выход один – это должна быть инициатива самих коммерсантов.

– Особенно если от этого бизнеса зависит потребление людей.

Тимофеев А.Ю.: Не вопрос. Мы включимся, посмотрим, что можно сделать, найдем выход из ситуации. Не эти глупости, которые предлагает Орлов –«давайте бороться за все хорошее против всего плохого». Мы в детализации посмотрим, как выйти из этой ситуации – если она есть вообще.

- То есть теоретически это возможно?

Тимофеев А.Ю.: Конечно возможно. Кроме заявления Орлова, я не вижу разговора о проблемах от самой птицефабрики. От нее ни разу не присылали бумаги, что у кого-то есть проблемы. Мы когда включались по курятине, производители писали, что у нас вот такая проблема. Были приняты меры, мы ситуацию выровняли на рынке. Ситуация выровнена. Курятина не стоит на рынке по цене 2015 года. Государство контролирует цену.

По яйцу мы не видели заявку. Дайте заявку, что есть проблема, мы посмотрим, что можно сделать. Только так. Еще раз говорю, что господин депутат Орлов – власть законодательная, а исполнительная власть как раз работает на земле. Пусть те, у кого есть проблемы, напишут нам, мы посмотрим, что можем в этой ситуации сделать. И надо ли там вообще что-то делать. И насколько вообще нужно государству вмешиваться.

– То есть государство к диалогу открыто?

Тимофеев А.Ю.: Еще раз говорю, не имеет значения, кто владелец этой фабрики, Орлов или не Орлов. Давайте отойдем чуть в сторону, и посмотрим. Если эта птицефабрика производит товарный продукт и обеспечивают им жителей Республики, мы готовы помочь. Именно с этой позиции, а не исходя из того, кто там собственник.

Если у собственника начинаются проблемы, и государство может на это повлиять, государство в любом случае будет участвовать в решении его проблем. Но пока они не озвучены. А призывы Орлова для телевизора – это не заявление. Потому что, если мы сейчас туда зайдем, поверив Орлову, завтра они будут писать в прокуратуру, что государство необоснованно влазит в их финансово-хозяйственную деятельность. Так вот, чтобы этого не было, давайте все таки соблюдать нормы закона, которые приняли наши депутаты, включая Орлова, за которого мы голосовали. Давайте садиться и разбираться.

К выборам готовиться – рано. Рано, господин Орлов, к выборам готовиться!


Официальный сайт главы ДНР
Regnum
Русская Весна
News-Front